ENAZ

Международный проект Общественного Объединения “За права человека”

The Decline of Europe

Предыдущий разделСледующий раздел The Decline of Europe — Часть первая: О кризисе мультикультурализма

Часть первая: О кризисе мультикультурализма

Главная страница Выбор Германии в качестве исходной страны мониторинга Обоснование темы: О кризисе либеральных ценностей и мультикультурализма в Европе О целях, характере и методологии мониторинга Часть первая: О кризисе мультикультурализма Часть вторая: Коррупция Часть третья: Нарушение свободы выражений Часть четвертая: Проблемы в пенитенциарной, правоохранительной и судебной системах Германии, и изъяны в законодательной практике Пятая часть: Неоправданное применение силы при разгоне акций протеста Часть шестая: Соблюдение прав человека в системе образования Германии Заключение Общественное объединение «За права человека

О крахе идей мультикультурализма в Германии официально уже давно говорят и сами первые лица государства. Так, в октябре 2010 года на встрече с членами Христианско-Демократического Союза (ХДС) канцлер Германии Ангела Меркель заявила, что попытки построить мультикультурное общество в Германии «полностью провалились». Меркель сказала: «Концепция, по которой мы в настоящее время живём бок о бок и счастливы этим фактом, не работает». Она также громогласно объявила, что иммигранты должны интегрироваться, принимать культуру Германии и её ценности.  Это заявление стало отражением общих настроений в переживающем кризис Евросоюзе, однако его исключительная значимость обусловлена тем, что оно было сделано лидером страны, политики которой всегда, особенно на протяжении второй половины ХХ века, избегали острых высказываний в адрес представителей других народов. Данное заявление дало толчок ожесточенным дебатам в Германии по поводу иммиграции и заметно усилили коллизии в этой области.

Высказывания Меркель поразили своей прямотой и тем, насколько охотно заговорили о господстве своей национальной культуры немцы, столь щепетильные в этом вопросе со времен Второй мировой войны. Подобное заявление с самого начала было воспринято многими  с крайней серьезностью из-за его возможных социальных и геополитических последствий. Оно изначально настраивало на более широкий контекст восприятия: не только как германскую реакцию на проблему иммиграции, но и как реакцию Европы в целом. Так оно и вышло.

В начале 2011 года с мнением А. Меркель согласились премьер-министр Великобритании Д. Кэмерон и президент Франции Н. Саркози. На конференции 2011 года в Мюнхене Д. Кэмерон так отозвался о мультикультурализме: «В Великобритании некоторые молодые люди с трудом ассоциируют себя с традиционными исламскими практиками, которые практикуют их родители. Но эти молодые люди с таким же трудом ассоциируют себя с Британией. Это происходит потому, что мы позволили ослабить свою коллективную идентичность. Нам не удалось предложить видения общества, частью которого они хотели бы быть. Мы даже толерантно относились к такому поведению со стороны отдельных общин, хотя оно полностью противоречит нашим  ценностям». 

Через несколько дней позицию английского лидера поддержал Н. Саркози: «Мой ответ без сомнения – «да»; мультикультурализм - это неудача. Мы были чересчур озабочены идентичностью прибывших лиц и недостаточно беспокоились об идентичности принимающей их страны. Если ты приезжаешь во Францию, ты соглашаешься стать частью национальной общины, а если ты не хочешь этого делать, тебя здесь никто не ждёт. Наш подход состоял в мультикультурализме, в том, что мы будем жить рядом и ценить друг друга – этот подход провалился, совершенно провалился».

Позже выступили с похожими заявлениями: вице-премьер Нидерландов Максим Верхаген, генеральный секретарь Совета Европы и бывший премьер Норвегии Турбьёрн Ягланд, бывшие премьер-министры Бельгии Ив Летерм и Австралии Джон Говард и др.

В соответствии с парадигмой мультикультурализма познание культурных различий есть условие справедливости, а общество сильнее тогда, когда все люди в нём принимаются такими, какие они есть. Парадокс же мультикультурализма возникает вследствие несоответствия теоретических постулатов и практических реалий их реализации. Иными словами, он проявляется тогда, когда возвышение национальных меньшинств (их культуры, образа жизни и т.д.) достигает той точки, в которой оно начинает противоречить основным принципам мультикультурализма – открытости и толерантности.

Причины, которые создают условия для толерантного отношения к другим народностям, приводят к тому, что в обществе появляются определённые «табу», которые ограничивают его большинство в проявлении своей собственной идентичности и в критике образа жизни мигрантов (прежде всего - мусульман). Всяческие дискуссии между представителями различных народов не приветствуются, хотя диалог между культурами является сутью мультикультурализма.

Толерантность вместо мультикультурализма

Известно, что основной принцип мультикультурализма – «равноправное сосуществование различных форм культурной жизни» (современный немецкий философ Юрген Хабермас), то есть равноправие меньшинств и большинства. Это требует наличия программ специальной поддержки и защиты меньшинств.  Важно, что поддержка меньшинств оказывается не просто стороной государственной политики, но и частью всей социально-политической системы.

Мультикультурализм подразумевает построение общества на взаимодействии социальных структур, созданных на этнокультурных, конфессиональных и др. основаниях. Принцип территориального суверенитета остаётся за нацией, но мультикультурность становится важнейшим принципом закона о гражданстве, системы социальной защиты и вообще всей социальной политики, образования, избирательной системы, трудового права и всего регулирования рынка труда, миграционного законодательства.

По сути, мультикультурализм, появившийся в Европе с конца 60-х годов прошлого века,  стал идеологией и правовой основой политики привлечения трудовых мигрантов. Её принятие как официальной всегда означало политику «открытых дверей». Мультикультурализм — политика, направленная на развитие и сохранение в отдельно взятой стране и в мире в целом культурных различий, и обосновывающая такую политику идеология. В рамках мультикультурализма различные культурные группы (которые делятся на этнические и религиозные) обладают коллективными правами и могут выступать единым субъектом в области политики, культуры и образования. Но для сохранения состояния мультикультурности различные группы должны не только обладать собственной идентичностью, но и иметь возможности ее воспроизводить.

Альтернативой мультикультурализму является ассимиляция, добровольный, но чаще всего принудительный отказ от этнических черт и присвоение черт принимающего общества. В качестве компромиссного варианта называют аккультурацию, когда различные этнические группы сближаются, «сглаживают углы» в нормах поведения, толковании истории, но сохраняют свои этнические границы и не сливаются в одно общество. И хотя Всеобщая декларация прав человека ООН декларирует право на свободу, право на национальную и культурную самоидентификацию, свободу выбора национальности и языка общения, свободу вероисповедания, фактически эти права сводятся к устной декларации своей групповой принадлежности без права подкреплять ее повседневной практикой, а страны Европы, включая Германию, в последние годы, успешно обходят права человека и продвигают ассимиляционные проекты.

Германия – государство, которое традиционно строилось на основе гомогенного немецкого общества. В последние десятилетия в условиях глобализации значительно усилились миграционные потоки. Со второй половины ХХ века иммиграция шла одновременно по нескольким направлениям. Рекрутирование рабочей силы было необходимо для немецкой экономики, которая стала активно развиваться в этот период. В ХХ веке были две мощные волны иммиграции, в результате чего доля им­мигрантов на душу населения в Германии в 80-е годы пре­высила даже показатели таких классических иммигрантских стран, как США, Канада и Австралия.

Сегодня в  Германии проживают свыше 15 млн. человек с миграционным прошлым. По опре­делению Федерального статистического ведомства к ним относятся все лица, иммигрировавшие в Германию, а также родившиеся здесь дети, у которых, как минимум, один из родителей – иммигрант. Около 7 млн. из них – иностранцы, примерно 8 млн. приобрели германское гражданство, подав соответствующую заявку, или потому что они относятся к 4 млн. переселенцев немецкого происхождения. После пере­селенцев крупнейшую группу образуют иммигранты из Турции (2,5 млн.) и бывшей Югославии или ее государств-­преемников (1,5 млн.). Число проживающих в Германии мусульман оце­нивается в 4 млн. человек. Многие мигранты работают в ка­честве неквалифицированной рабочей силы, так как Германия вербовала их в первую очередь именно для такого вида работ. Как показывают исследования, выходцам из семей мигрантов трудно подняться по социальной лестнице или улучшить свою экономическую ситуацию в Германии.

Руководство ФРГ, впустив в страну огромные массы наемных рабочих, рассчитывало на то, что это - временное явление. Однако большинство мигрантов-гастарбайтеров, прибывших в страну после послевоенного экономического бума 50-х годов прошлого столетия в основном из стран Южной Европы, а также Италии, Турции, а впоследствии из сопредельных стран, остались в стране. Немецкое общество - традиционно закрытое, оно не стремилось принимать эти группы мигрантов. В течение почти трех десятилетий немецкое общество и государство не интересовал вопрос интеграции. Давая иммигрантам право на въезд в страну, они не представляли им возможности  полноценно встроиться в общество. Хотя логика немецкого правительства до сих пор вызывает удивление, так как Германия - самая быстро стареющая страна в мире. В 2025 году пенсионеры в Германии будут составлять половину населения.

Однако в 1980-е годы правительство озаботилось вопросом интеграции. В особенности проблему составляли иммигранты второго поколения, родившиеся и выросшие в Германии, но не включенные в её общество. Стремление политической элиты решить проблему интеграции выразилось в политике мультикультурализма. Однако в ФРГ всегда существовали некоторые ассимиляционные элементы, такие как требование обязательного прохождения языковых и интеграционных курсов.

В сложившейся ситуации на поверхности оказались ранее замалчиваемые проблемы, которые породил мультикультурализм.

В результате правительство, которое так и не смогло выработать механизм взаимодействия с иммигрантами, было вынуждено заявить о провале мультикультурализма. Таким образом, политика мультикультурализма в Германиии стала частью недостаточно продуманной и запоздалой политики интеграции. Именно этот факт в сочетании с накопившимися за несколько десятилетий проблемами привел к тому, что власти ФРГ заговорили о провале такой политики.

Результаты проведенного исследовательской группой мониторинга ситуации в Германии подтверждают выводы социологических исследований и свидетельствуют о кризисе политики мультикультурализма в Европе. Это связано с тем, что зачастую термин «мультикультурализм» в европейском политическом лексиконе подразумевал в первую очередь «толерантность», то есть концептуальное видение европейских правительств основывалось не на интеграции мигрантов второго и третьего поколения в общество, а на большей терпимости в отношении сосуществования с представителями инородной культуры. Правительства европейских стран проводили политику мультикультурализма не столько с целью интеграции, сколько действуя в угоду политическим и электоральным соображениям, преследуя собственные узкие популистские и сугубо прагматические интересы.

Изъяны иммиграционной политики проявляются и в так называемом «системном насилии», выраженном в отсутствии телевещания на языке иммигрантов, создании  барьеров для учреждения таких СМИ и вполне конкретных шагов к политической иммобилизации приезжих. К примеру ведущие политические партии Германии, в том числе лево-центристская СДПГ (представленная в Социнтерне) ввели дискриминационное правило об обязательной квоте - 15% для выходцев из иммигрантской среды в органах партийного управления.

Разговоры о крахе мультикультурализма усилились как раз после того, как приезжие турки начали требовать защиту своих религиозных прав и отмены «Интеграционной и адаптационной стратегии Германии в отношении мигрантов».

«Дело Саррацина» 

Во время применения политики мультикультурализма любые проявления нетерпимости в Германии методично подавлялись. Однако появление книги Тило Саррацина «Германия отменяется» в корне изменило ситуацию. Новая "теория о национальной сегрегации", автором которой стал не представитель маргинальной ультраправой политической среды, а яркий представитель немецкого бомонда, социал-демократ, прежде занимавший прочные позиции во властной верхушке Германии,  выступила в качестве провоцирующего фактора. Это книга обнажила прежде завуалированные проблемы в немецком обществе.

Люди стали открыто говорить о том, о чем прежде говорить просто не решались, и в первую очередь, в силу выработанного после второй мировой войны общенационального комплекса вины. Оказалось, что терпимое немецкое общество поддерживает заявления, направленные против иммигрантов (70% респондентов по данным опросов, проведенных ведущими социологическими службами Германии).

Прозвучавшее в унисон с заявлением Меркель о крахе мультикультурализма в Германии книга члена совета директоров Немецкого федерального банка Тило Саррацина буквально взорвала немецкое общество, расколола его и вызвала ожесточенные споры вокруг этно-конфессионального будущего Германии. Свыше 1 миллиона 300 тысяч немцев выстроились в очередь у книжных прилавков в надежде приобщиться к раздумьям о будущем своей страны.

Что же проповедует Т. Саррацин? Он  убежден, что значительная часть арабских и турецких иммигрантов совершенно не готова и даже не хочет интегрироваться в немецкое общество. Саррацин заявляет: «Интеграция есть задача того, кто интегрируется. Я не обязан терпеть того, кто ничего для этого не делает. Я вообще не обязан кого-то терпеть, кто живёт на средства государства, отрицает это государство, не заботится об образовании своих детей и постоянно производит на свет маленьких „девочек в платках“». С точки зрения немецких левых, эта книга – ксенофобия и фашизм в одном флаконе. Но это нисколько не помешало политической верхушке страны неожиданно поддержать скандального автора.

По сути, отказ на официальном уровне от идей мультикультурализма, составляющих  ценностную основу концепции «Общеевропейского дома», привел к росту коллизий в иммиграционной политике Германии, усилил позиции рьяных националистов и сторонников принудительной ассимиляции. С этой точки зрения, последовавшие затем ограничения в строительстве религиозных сооружений (мечетей) и запреты на различные виды одежды (хиджабы) – были актами ассимиляционной политики. Цель этой политики — не защита свобод и борьба с теми или иными видами религиозной или этнической несвободы. По мнению многих экспертов, смысл этой политики — в принудительной ассимиляции и превращении трудовых мигрантов и беженцев в добропорядочных бюргеров с фиксированными национальными признаками, свойственными немецкому обществу. 

Вообще, Германия формально является государством, где любая нетолерантность – во всяком случае, в ее общественном проявлении – традиционно выжигалась каленым железом. До недавнего времени. Обсуждать, например, в СМИ необходимость наличия на территории страны турецких или арабских мигрантов считалось «ксенофобией». Большинство статей в немецкой прессе, традиционно поддерживающей левых, об иммигрантах всегда содержали слащавые пассажи в духе «давайте жить дружно», «обогатим культурный потенциал», «мы – мультикультурное общество» и «без мигрантов нам не выжить». Однако впервые представитель правящей элиты Германии высказал мнение противоположное устоявшимся общественным, идеологическим и политическим взглядам. Но зададимся вопросом - противоположные ли? Активность немецких ведущих телеканалов и СМИ, принявшихся вслепую раскручивать новую теорию расизма, натолкнуло многих представителей немецкого общества, особенно представителей нацменьшинств, на подозрения - а случайная ли это кампания? И не выражает ли Саррацин умонастроения всей немецкой элиты?

К сожалению, многие представители  немецкого истеблишмента отвергают претензии критиков Саррацина о причастности его взглядов к нацистской и расистской идеологической концепции. Но Т. Саррацин открыто пишет о том, что по своему интеллектуальному уровню иммигранты из стран Северной Африки и Ближнего Востока стоят ниже немцев. И вообще, у них есть «генетические нарушения» из-за практики близкородственных браков (таковых в Турции, по его данным, более 20 процентов). Поэтому мусульманские иммигранты со своим интеллектуальным и профессиональным  уровнем наносят лишь ущерб экономике и обществу Германии. А их продолжающаяся  иммиграция приведет к тому, что Германия окончательно поглупеет. Если это не нацизм и не расизм, то что это за ценностная система?

Тило Саррацин - не случайный человек в немецком истеблишменте. И его прошлое говорит за себя. С 1975 по 2000 год он с небольшими перерывами трудился в Министерстве финансов ФРГ и затем уже объединенной Германии, где руководил рядом ключевых комитетов. В 1989-1990 годах именно Саррацин занимался проектом денежной реформы в связи с поглощением ГДР. В 2000-2001 годах он трудился в государственной компании Deutsche Bahn, в 2002-2009 годах был членом сената Берлина по вопросам финансов (а заодно членом совета директоров полудюжины крупных компаний).  Весной 2009 года Саррацин стал членом правления Федерального банка Германии, отвечающим за такие вопросы, как денежная эмиссия и обращение наличных денег. А уже с конца лета 2010 года Тило Саррацин впервые из крупных чиновников такого уровня открыто поднял вопрос о мусульманских мигрантах в Германии. 

В 2011 году он в своем интервью немецким изданиям упрекнул турок и арабов, живущих в Германии, в нежелании интегрироваться в немецкое общество. Общественный скандал приобрел такие масштабы, что руководство Федерального банка Германии отстранило Саррацина от руководства рядом направлений.

- «Мы находимся на настоящем пути к поглуплению», – заявил 65-летний банкир на заседании съезда Союза предпринимателей в Гессене. По его мнению, интеллект на 80 процентов зависит от генетических данных, и лишь на 20 процентов – от образования и воспитания.  Его поддержал эксперт по вопросам внутренней политики берлинского отделения ХДС Петер Трапп, который призвал ввести тест на IQ (интеллект) для всех мигрантов.

Одновременно с провокационными выступлениями Саррацина федеральные и региональные органы власти в Германии начали потихоньку сливать общественности «материалы» - своего рода практический материал, подпитывающий расистскую теорию нового идеолога национальной сегрегации. Внезапное совпадение - выход книги Саррацина, громкое заявление А. Меркель и неожиданные результаты "соцопросов", проведенных по заказу германского правительства, предвестило начало новой национальной политики объединенной Германии, взявшей курс на выживание "неинтеллектуальных народностей".

Так, в апреле 2011 года стали известны результаты социологического исследования, проведенного по заказу германского правительства среди мигрантов. Выяснилось, например, что каждый четвертый турок в Германии не знает немецкого, а каждый второй практически не общается с немцами. Почти 67 процентов поляков и 60 процентов греков, живущих в Германии, имеют законченное среднее образование. Среди итальянцев и иммигрантов из бывшей Югославии этот показатель составляет около 44-45 процентов. Среди турок – лишь 41 процент. Количество турок, живущих на социальное пособие, составляет в их группе до 15 процентов, тогда как среди греков таких лишь 7,5 процентов. По данным министра внутренних дел Германии Томаса де Мезьера, от 10 до 15 процентов мигрантов в Германии открыто отказываются интегрироваться в немецкое общество.

В начале июня 2011 года с разрешения Министерства внутренних дел Германии были опубликованы результаты исследования Института криминологии (KFN) Нижней Саксонии, согласно которым неожиданно "выяснилось", что верующая мусульманская молодежь в Германии отличается наибольшей склонностью к преступлениям и насилию. В ходе исследования были опрошены около 45 тысяч подростков в возрасте 15-19 лет. Среди них 10 тысяч – дети мигрантов, в том числе, из мусульманских стран. Полученные результаты были опять-таки оглашены c одобрения министра внутренних дел Германии Томаса де Мезьера. И это в тот период, когда правительство Германии неоднократно выражало свою обеспокоенность ростом националистических и расистских настроений, ксенофобии, в частности исламофобии.

Однако, пропагандистская государственная машина продолжала работать. Согласно исследованию, в группе «верующих» мусульман почти каждый четвертый (23,5 процента) прибегал хотя бы раз к насилию против сверстников или же совершал кражи. Среди мусульманских подростков, идентифицировавших себя как «нерелигиозных», доля правонарушителей была заметно ниже – только 19,6 процентов. Среди тех подростков, кто совершил более пяти случаев насильственных действий, 10,2 процента идентифицировали себя как «очень религиозные», 9,2 процента как «религиозные» и лишь 7,7 процента как «нерелигиозные». 

У подростков католического или протестантского вероисповедания склонность к насилию чуть ниже. У мигрантов из христианских стран – Польши, Словакии, России и стран Прибалтики доля агрессивных подростков составила 21,8 процента в группе «религиозные» и лишь 12,4 процента в группе «нерелигиозных".  

Результат активной националистической кампании налицо. Посеянные в общественное мнение семена ксенофобии принесли свои плоды. Опрос института общественного мнения Emnid для издания «Bild» в сентябре 2011 года показал, что 18,7 процента жителей Германии готовы голосовать за партию Тило Саррацина в случае ее появления. При этом среди сторонников Социал-демократической партии Германии (СДПГ), в которой состоит сам Саррацин, доля его поклонников оказалась еще выше – 29 процентов. Среди тех, кто поддерживает центристов из ХДС/ХСС, за партию Саррацина готовы проголосовать 17 процентов.

- "Для немцев Саррацин стал тем, кто впервые публично высказал те мысли, которые у них есть", – заявил директор института Emnid Клаус-Петер Шоеппнер. По его мнению, немцы озабочены ростом числа мигрантов из Азии и Африки, однако долгое время обсуждение этой проблемы находилось под негласным запретом. Cогласно опросу телекомпании ZDF, 56 процентов граждан Германии согласились с тезисами Саррацина и лишь 28 процентов отнеслись к ним негативно.

Высший германский политический истеблишмент встретил сначала книгу Саррацина в штыки. Однако затем ведущие политики страны в ходе дискуссии об иммиграционной политике признали, что мультикультурализм в Германии не дал позитивных результатов. Самый главный вопрос, конечно, заключается в том, почему элита Германии вдруг согласилась с Саррацином. Самое простое объяснение заключается в том, что она увидела, какую поддержку в немецком обществе вызвали идеи опального чиновника. А поскольку Германия – страна демократическая, то к мнению народа в ней все же иногда прислушиваются.

Это, конечно, разумный аргумент, только он не объясняет, почему вдруг прежде жестко табуированная тема была вброшена вообще в общество, почему государственные органы стали сливать данные закрытых социологических исследований, и зачем пусть и специфическому, но все же кадровому немецкому чиновнику Саррацину потребовалось рушить собственную карьеру? По оценке депутата парламента Дюссельдорфа Арифа Унала, большая часть элиты стояла за делом Саррацина, поскольку сразу же после появления его книги в свет, вся мощь немецкой пропагандистской машины была брошена на раскручивание личности и идей нового идеолога, словно какая-то теневая сила заставила страну говорить о расизме Саррацина. На наш взгляд, причина отказа Германии от мультикультурализма лежит не столько в общественной плоскости, сколько в экономической и отчасти политической. Но чтобы это понять, надо пояснить, что из себя представляет мигрантское сообщество в Германии.

Подоплека новой антииммигрантской политики

По данным на 2009 год, в стране из 82 миллионов человек проживает 7,22 миллиона иностранцев. Из них четверть – это турки и курды. Граждане республик бывшей Югославии составляют около 12,5 процентов. Свыше 15 процентов – это мигранты из ближневосточных и североафриканских государств (Ливана, Иордании, Сирии, Ирака, Египта, Алжира, Марокко и так далее), а также Афганистана. Около 12 процентов – выходцы из стран черной Африки (Сомали, Нигерия и так далее).При этом около 8 миллионов людей, чьим родным языком не является немецкий, уже получили гражданство ФРГ и формально мигрантами не являются. Таким образом, почти каждый пятый житель Германии сейчас не немец. 

Чистый миграционный приток в Германию в 1991-1999 годах составил около 3,2 миллионов человек. Но уже в первое десятилетие XXI века он пошел на спад. В 2000-2008 годах он составил всего лишь 970 тысяч человек, при этом в 2008 году было зафиксировано впервые за 30 лет отрицательное сальдо почти в 56 тысяч человек. В 2009 году в Германию въехала 721 тысяча человек, а покинули эту страну 734 тысячи человек. Как оказалось, из Германии стали уезжать сами немцы – только в 2009 году страну покинули 155 тысяч этнических немцев, причем уезжают квалифицированные специалисты, потерявшие надежду и веру в будущее своей страны. Они уезжают в Швейцарию, Австрию, Канаду, США, Новую Зеландию и Австралию.

Это первая причина, по которой немецкая политическая элита решила пересмотреть свои взгляды. Ведь несмотря на массу ухищрений, Германия представляется ими как национальное и моноэтническое государство, а не полиэтнический государственный организм, из которого убегают коренные жители.

Второй и не менее важной причиной «прозрения» стала суровая экономическая реальность. После финансового кризиса 2008 года стало окончательно ясно, что большая часть стран Евросоюза либо находится в реанимационной палате, либо с трудом сводит концы с концами. По сути, нынешний Евросоюз держится только за счет Германии с относительно небольшим участием Франции.

Сейчас немецкая экономика демонстрирует не только быстрые темпы роста, но и лишний раз доказала, что она обладает уникальным сектором – машиностроением, продукция которого скупается Китаем, Бразилией, Индией и рядом других государств. Напомним, в 2009 году немецкое машиностроение, становой хребет экономики Германии, понесло тяжелые потери – объем заказов рухнул тогда на 58 процентов, более 33 тысяч рабочих мест на предприятиях отрасли были сокращены. Общий объем выручки предприятий отрасли снизился на 24,5 процента. Однако уже в первом квартале 2010 года по сравнению с аналогичным отрезком 2009 года совокупный оборот компаний вырос на 8,7 процентов, а количество заказов в апреле по сравнению с аналогичным месяцем 2009 года выросло на 36 процентов.

Однако, если Германия постепенно становится производной от растущих экономик Китая, Бразилии, Индии и других государств, а залогом конкурентоспособности страны является сложное и наукоемкое машиностроение, то миллионы малообразованных и культурно-чуждых мигрантов, полвека назад, поднявшие Германию из руин, теперь ей не нужны. Ведь ни турки, ни афганцы, ни египтяне не работают на машиностроительных предприятиях, они не создают новой сложной техники, практически отсутствуют они и в науке. Уличная торговля, парикмахерские, автосервис или просто сидение на социальном пособии – вот их основные занятия (не считая торговли наркотиками, содержания притонов и подобной деятельности). Это не то, что позволит Германии остаться на плаву.

У сторонников привлечения мигрантов раньше был железный довод – экономике Германии нужен приток иностранцев, чтобы обеспечить ее развитие. Как оказалось, мигрант мигранту рознь. В восточных землях Германии, где демографическая ситуация аховая, нехватку немцев в профессиональных училищах стали с успехом восполнять молодыми поляками, которым дают не только образование, но и гарантируют рабочие места.

Третьей существенной причиной пересмотра Берлином своей внутренней политики стали социально-экономические расходы бюджета. Поддержка шатающегося Евросоюза стоит дорого, и свести концы с концами позволит лишь секвестр социальных статей. Но это уже вызвало многочисленные протесты в самой Германии. Немцев понять можно – в отличие от испанцев, греков, ирландцев или итальянцев, они не надували пузырей в недвижимости или финансовом секторе, а рост зарплаты немцев в последние 8 лет практически не превышал инфляцию. Именно поэтому антииммигрантская риторика властей позволяет ей сейчас убить двух зайцев – переключить внимание общества на найденных «врагов» и одновременно провести снижение уровня социальных выплат.

Если рассматривать все вышеизложенное в таком контексте, то очевидно, что выступление Тило Саррацина, как и издание им ранее немыслимой для Германии книги, и объявленная политиками смерть мультикультурализма, являются звеньями одной цепи. Германия официально заявила, что была и остается немецким государством, которое заинтересовано в сохранении своих лидирующих экономических, научных и промышленных позиций в мире. А лимит на необразованных и культурно-чуждых иммигрантов страна уже полностью исчерпала.

В этом свете возможность разрешения кризиса мультикультурализма видится в реализации следующих мер. Во-первых, необходимо, чтобы правительства предпринимали конкретные шаги в сфере интеграции иммигрантов, разрешения проблем в этой сфере, а не только постулировали толерантность как основу общественного устройства. Во-вторых, необходимо обратить внимание на воспитание терпимости не только в гражданах принимающего сообщества, но и в самих иммигрантах. В-третьих, необходимо выработать конкретные правила и принципы мультикультурализма на всем европейском пространстве. Эта проблема должна решаться на уровне Европейского Союза, а не отдельных государств. Однако реализация этих конкретных мер, направленных на защиту гражданских прав "ненатуральных немцев" (термин введен в обиход ученым и исследователем проблем мультикультурализма Сусанной Штемплер) возможно лишь в том случае, если само государство искренне заинтересовано в создании мультикультурального общества.

Однако скандальные процессы, которые разворачивались не только вокруг книги Т.Сарацина, но и вокруг планомерных акций устрашения мигрантов - терактов в отношении главного раздражителя "натуральных немцев" пришлых турков (за этими терактами, как выясняется, стояли определенные государственные органы) свидетельствуют об иных намерениях немецкого истеблишмента - продолжения политики ассимиляции других народов и культур. И ярким тому примером является дело НСУ, так называемое "Кебабное дело" и дело возродившегося «ку-клукс-клана». За всеми этими делами стояли секретные службы Германии.

Дело NSU (Национал-социалистическое подполье)

С 2000 по 2006 годы в Германии были совершены серии убийств, которые были совершены правыми экстремистами. С сентября 2000 года в Нюрнберге, Мюнхене, Гамбурге, Ростоке, Дортмунде и Касселе были убиты восемь турецких предпринимателей. А в 2004 году в турецком квартале в Кельне произошел взрыв. Полиция и здесь не обнаружила следы преступников, как и после нападения на еврейских иммигрантов в Дюссельдорфе в 2000 году.

В течение 6 лет убийства оставались нераскрытыми, несмотря на то, что все эти убийства совершались одним и тем же оружием - чешским пистолетом марки Ceska. Долгое время вызывало сомнения, что профессиональная немецкая полиция с огромным опытом и навыками оперативной работы почему-то оказалась не в силах раскрыть столь демонстративное и открытое преступление. И улик в данных преступлениях было более чем достаточно, однако расследование так и не сдвинулось с мертвой точки. Прорыв в расследовании наступил после того, как в 2007 году из этого же пистолета была убита женщина-полицейский в городе Хайльбронн.

И вот уже после того, как расисты-террористы покусились на представителя органов власти, полиция заявила, что в Германии обезврежена банда неонацистов, которая орудовала там с 1998 года. Лишь в ноября 2011 года, то есть спустя 11 лет после создания организации  «Национал-социалистическое подполье» (NSU), которая совершила по меньшей мере 10 убийств, правоохранительные органы заявили, что покончили с подпольем. Полиция тут же доказала причастность этой организации к убийству восьми турецких иммигрантов. Но главной сенсацией в этом деле стала информация, добытая в результате журналистских расследований, что все организаторы этой группировки являлись секретными сотрудниками - осведомителями немецких спецслужб.

Создатели этой группировки 36-летняя Беата Цшепе, профессорский сын Уве Мундлос и разнорабочий Уве Бенхардт являлись тайными агентами, о деятельности которых спецслужбы знали с 1995 года. В архивах службы госбезопасности земли Саксонии-Анхальт обнародовали копии допросов Уве Мундлоса, которые проводили сотрудники службы военной контрразведки (MAD) в июне 1995 года. Более того, копии этих документов хранили в архивах других спецслужб - федеральной службы охраны Конституции, органов безопасности Тюрингии и Саксонии. После того как в ноябре 2011 года была сформирована специальная следственная комиссия бундестага, которая начала расследование этого дела, депутаты обратились с запросом в службу военной контрразведики с требованием выдать архивные документы по делу NSU. Однако немецкая контрразведка, уничтожив все имеющиеся у нее материалы по этому делу, фактически отказалась предоставить депутатской комиссии данные материалы.

Дело «ку-клукс-клана» в немецкой полиции

Удивительным образом можно обнаружить взаимосвязь между делом организации NSU, создателями которой являлись секретные сотрудники немецкой полиции и причастностью немецких полицейских к расистской американской организации «ку-клукс-клан». Именно NSU в 2007 году ликвидировал немецкого полицейского Мишель Кизеветтер, (Michele Kiesewetter). Однако вскоре стало известно, что два ее сослуживца, оказывается, являлись членами «ку-клукс-клана». Стало известно, что два полицейских, и в частности,  непосредственный шеф убитой неонацистами Мишель Кизеветтер, еще с 2002 года являлись членами группировки "Европейские белые рыцари ККК - филиал в Германии". Один из них состоял в этой группировке полгода, другой - меньше. И самое страшное в этом деле то, что уже в 2003 году МВД Баден - Вюртемберга получило информацию о принадлежности этих полицейских ККК после обыска на квартире у лидера немецкого филиала "ку-клукс-клана". Однако эти полицейские продолжили службу в МВД, и остались безнаказанными.

Даже после того, как в 2012 году ряд депутатов бундестага, в частности член социал-демократической фракции Себастьян Эдати поднял вопрос о скандальной причастности немецких полицейских к расистской организации, МВД Германии ничего не предприняло для наказания своих сотрудников и для проведения соответствующего служебного разбирательства, особенно в свете убийства М. Кизеветтер. Полиция и прокуратура также не провели соответствующего разбирательства с целью определения взаимосвязи между делом NSU и «ку-клукс-кланом», хотя то, что сослуживцы убитой нацистским подпольем женщины-полицейского состояли в незаконной организации, должно было вызвать подозрения у следственных органов страны.

Неонацизм в Саксонии

Немецкая федеральная земля Саксония, май 2012 года: «В городе Баутцен двое мужчин нападают на студента из Колумбии, приехавшего по программе обмена. Они нецензурно ругают его и пинают. В Хойерсверде правые экстремисты берут в осаду кабинет депутата немецкого бундестага. Они разбивают окна в кабинете и нападают на служащего. В Лимбахе-Оберфроне неонацисты устраивают нападение на Центр альтернативного образования. В Гейтхайне перед пиццерией Bollywood, принадлежащей пакистанцу, срабатывает самодельное взрывное устройство. Владелец пиццерии Сайял рассказал о  преследованиях со стороны  неонацистов, которым он подвергается в течение пяти месяцев – с тех пор, как открыл пиццерию. В первый же вечер они разбили ему стекла. В мае перед рестораном появилась группа из 10-ти человек в масках и с ножами. Они барабанили в дверь, бросали камни в окна и кричали: «Ты, вонючий иностранец, мы доберемся до тебя. Если не уберешься отсюда, мы тебя убьем». Спустя неделю ресторан был разрушен взрывом. В центре города Гайтхайн  (район Лейпцига) ежедневно собирается молодежь, и распивая пиво, громко поет нацистские песни. Все приветствуют друг друга как нацисты, часто выкрикивают антисемитские лозунги».  Все эти факты в этом году обнародовал известный немецкий журналист-расследователь Максимилиан Попп. 

Эта молодежь - активисты Национально-Демократической партии Германии, которая де-факто пропагандирует идеи национальной и расовой сегрегации. Ультраправая националистическая (де-факто нацистская) партия НДПГ действует в Германии совершенно легально, более того, партия имеет официальную государственную регистрацию, участвует в выборах и прочно позиционируется в восточных провинциях Германии, получая места в муниципалитетах. В 2004 году партия получила 9,2% голосов избирателей при выборах в парламент Саксонии, а в 2009 году на выборах в бундестаг за нацистскую партию проголосовало 635 525 избирателей. Активисты этой партии фактически проводят нацистскую пропаганду и запугивают население, при попустительстве полиции и других органов правопорядка. Партия неонацистов не имела такого влияния на немецкое общество с 1968 года.

По мнению ведущего сотрудника еженедельника "Штерн" Кати Глогер, несмотря на то, что правительство Германии, бундестаг и бундесрат неоднократно предпринимали попытки закрыть НДПГ, а Федеральный конституционный суд Германии отклонял подобные инициативы, НДПГ продолжает придерживаться националистических взглядов. Однако из-за формального отсутствия нацистской пропаганды и символики в программных документах партии высшая судебная инстанция не имеет формального повода для лишения ее регистрации. Разве события в Саксонии, а также причастность члена НДПГ Ральфа Воллебена к делу NSU не являются формальным поводом для ее закрытия и лишения государственной регистрации? А может, просто "государство в государстве" (deep state), о котором вслух говорят критики немецкого правительства, не заинтересовано в потере действенного и эффективного рычага, обусловившего тот самый крах мультикультурализма, о котором с сожалением говорила госпожа Меркель?

Хотя по информации депутата Бундестага Виолы фон Крамер (фракция "зеленых"), НДПГ тесно связана со спецслужбами этой страны и их деятельность осуществляется при финансовой поддержке службы безопасности. После утверждения одного из самых авторитетных депутатов не только Бундестага, но и Европарламента, ибо госпожа В.фон Крамер занимает пост председателя Комитета Европарламента, не трудно догадаться,  почему Федеральный конституционный суд отказывает требованию бундестага лишить нацистов регистрации.

Все эти события происходят в Германии после раскрытия национал-социалистического подполья. Однако почему-то немецкие власти не спешат с оказанием противодействия новой волне фашистского и расистского движения. Наоборот, власти Германии занимают удобную позицию, напрочь отрицая наличие проблемы. Как и в период деятельности NSU. Обратимся к высказываниям высокопоставленных немецких чиновников. Министр внутренних дел Саксонии Маркус Ульбиг (Markus Ulbig) из правоцентристского ХДС считает «Свободную сеть», где местные нацисты занимаются открытой пропагандой фашистской идеологии, призывая к погромам квартир мигрантов, не более чем интернет-порталом, своего рода «Фейсбуком» для нацистов. А премьер-министр Саксонии христианский демократ Станислав Тиллих (Stanislaw Tillich) заявил, что в его земле нет существенных проблем с ультраправым экстремизмом.

Именно в Саксонии действовала знаменитая тройка создателей NSU, которые открыто  продолжали свою деятельность на протяжении десяти лет. Однако как в период деятельности нацистского подполья, так и после его ликвидации (или самоликвидации?)  власть с равнодушием наблюдает за нацистской пропагандой среди школьников в средних школах. Нацисты пытаются привлечь на свою сторону молодежь. Создается впечатление, что местной нацистской организации оказывается покровительство в госорганах. К примеру, все, кто пытается оказать сопротивление расистам, изобличают их деятельность и выступают за ограничение их свободной деятельности, мгновенно превращаются в объект преследования. Ярким примером тому является судьба известного немецкого журналиста Гюнтера Вальрафа, организатора литературных чтений и громких антифашистских журналистских расследований, подвергнутого преследованиям со стороны неонацистов.

Варварские действия неонацистов, направленные на произвол и нарушение правопорядка, практически происходят в условиях абсолютного попустительского отношения полиции. Примером этому могут послужить обнародованные записи телефонных звонков граждан, ставших жертвами неонацистского насилия в МВД Саксонии. Полицейские отнеслись к жалобам граждан с подозрительным равнодушием. Телефонные звонки граждан Саксонии в полицию обнародовал немецкий журналист Максимилианн Попп в своей нашумевшей статье "Нацисты благоденствуют в отдельных районах Германии", опубликованной 13 июня 2012 года в еженедельнике "Шпигель". Пожалуйста, еще один яркий пример бездействия полицейских органов Германии в  обнародованной "Шпигелем"стенограмме:

" 7 часов 49 минут, звонит женщина:

- На Софиенплац в Голдитце вот-вот что-то произойдет.

- Что именно там происходит?

- Здесь полно этих людей в масках.

- И что?

- Они все бьют, пинают и крушат.

7 часов 51 минута, звонит мужчина:

- Здесь на Софиенплац в Голдитце собралось более 50-ти человек в масках.

- А почему вы звоните?

- Потому что эти парни крушат здание, все бьют, бросают взрывчатку

8 часов 04 минуты, звонит женщина:

- Они все разнесли вдребезги на Софиенплац. И хотят что-то поджечь здесь, в молодежном клубе. По крайней мере, я так слышала. 

- Что ж, если вы свидетельница разрушений и ущерба, вы можете подъехать в полицейский участок в любой момент и написать

заявление.

8 часов 44 минуты, звонит мужчина:

- Они уже четыре окна разбили.

- А от меня вы чего хотите? Я что, должен приехать и встать перед этими окнами? Или вы чего-то ждете?

Как и в деле NSU, подъем расистской волны во многих городах и провинциях Германии (в том числе и в Баварии; порой, попустительское отношение к усилению нацизма, приводит к тому, что жертвами нацистов становятся и сами полицейские, к примеру, вся Германия была шокирована нападением предполагаемого неонациста на начальника полиции города Пассау Алоиса Маннихля, известного и последовательного борца с правым экстремизмом. А.Маннихль получил тяжелое ножевое ранение), и это происходит словно с молчаливого согласия правоохранительных структур и немецкой государственной машины. Создается впечатление, что немецкие власти намеренно провоцируют волну народного негодования и агрессивного отношения к пришлым, чтобы обеспечить отток "ненатуральных немцев" из Германии. Первые результаты налицо - главная иммигрантская масса в лице турецкого населения покидает свою вторую родину. Этот процесс стимулируется и неожиданным скачком турецкой экономики в период правления правительства Эрдогана. 22 300 турецких граждан уже покинули Германию, причем уезжают в основном высококвалифицированные специалисты.

По мнению эксперта Министерства экономики Германии Риты Ульрих: "... уезжают лучшие из лучших, при этом те, кто хочет иммигрировать в Германию, не имеют такой квалификации". А на место спешно покидающих Германию турецких специалистов приезжают из стран еврозоны, столкнувшихся с глубокой экономической депрессией. По мнению эксперта, уезжающие спасаются от "глупой немецкой бюрократической машины". А может, они спасают себя и будущие поколения от набирающего обороты с каждым годом исторического реваншизма? Так или иначе, однако согласно данным Организации по экономическому сотрудничеству и развитию (ОСЭР), желающих переехать на постоянное жительство или на работу в Германию стало на 11% меньше.

По информации сотрудника немецкого отделения международной правозащитной организации Amnesty İnternational Александра Боша, на сегодняшний день в Германии зарегистрировано свыше 6 тысяч активных нацистов, которыми совершено более 200 преступлений на почве ксенофобии.

Расизм докатился и до Берлина. Вся восточная часть столицы Германии наводнена агрессивно настроенными в отношении мигрантов немецкими расистами. Экс-депутат от СДПГ в парламенте Вестфалии, адвокат Клаус Хопштадт (Clause Hoppstadte) утверждает, что ближе к вечеру иммигрантам опасно появляться в восточной части Берлина, ибо они подвергают себя высокому риску открытого нападения расистов и нацистов. В этой части города НДПГ также стремительно усиливает свои позиции.

 Дело Мурада Курназа

Дело гражданина Германии и узника Гуантанамо Мурада Курназа наряду с вышеприведенными яркими примерами также свидетельствует о непосредственном участии правительственного истеблишмента в реализации государственной концепции национальной идентификации, обусловившей крах мультикультурализма. Государство относится к "ненатуральным немцам" как к второсортным гражданам, и скандальное дело Мурада Курназа раскрывает цинизм, изобилующий в государственной политике Германии.

Мурад Курназ - родом из Бремена, сразу же после терактов 11 сентября уехал в Пакистан. Впоследствии в своих показаниях следственному комитету Бундестага М. Курназ признался, что уехал в Пакистан для того, чтобы «побольше узнать об исламской вере». В ноябре 2001 года в Пешаваре его арестовали местные полицейские и передали американцам. Те без промедления переправили арестанта в лагерь для военнопленных в афганском Кандагаре, а затем в Гуантанамо, как подозреваемого в терроризме. В тюрьме Гуантанамо М. Курназ был подвергнут страшным пыткам, сексуальному насилию и побоям, что нашло отражение в многочисленных публикациях не только в СМИ Германии, но и в ведущих медиа-изданиях мира.

С 2002 года интересы Курназа по просьбе его близких родственников взялся защищать адвокат Бернхард Доке, который стал утверждать, что его арест и содержание в лагере противозаконны. Осенью 2002 года в Гуантанамо направились представители спецслужб Германии, в частности, ведомства по охране конституции, и встретились с Курназом. Германские спецслужбы выработали специальный план, согласно которому предложили Курназу вступить в сотрудничество и начать деятельность в качестве осведомителя в мусульманской среде. Но затем разведка поменяла свои планы, и интерес к турецкому узнику угас. Более того, германский МИД аннулировал вид на жительство своего гражданина на чисто формальном основании - Курназ покинул Германию на срок  больший, чем установлено немецким законодательством.

24 агуста 2006 года Мурад был освобожден и вернулся в Германию. Сразу же после возвращения в Германии вспыхнул политический скандал. Дело в том, что тогдашний глава внешнеполитического ведомства Франк-Вальтер Штайнмайер в период правления канцлера Г.Шредера занимал пост главы его канцелярии и соответственно курировал дело М.Курназа. Многие депутаты Бундестага потребовали от Штайнмайера уйти в отставку. Однако тогдашний министр иностранных дел В. Штайнмайер в ответ на упреки оппозиции хладнокровно ответил в интервью "Шпигелю": "Мы поступили правильно. Сегодня я принял бы точно такое же решение". Министр внутренних дел Германии Отто Шили, отвечая на вопросы специальной комиссии Бундестага, также заявил, что действия всех ведомств возглавляемого им ранее министерства были "абсолютно верными".

Дела русских, подвергающихся дискриминации в Германии

Дискриминационной практике и ущемлению прав подвергается не только турецкое сообщество, но и новая волна иммигрантов из бывшего СССР, русскоязычное население Германии. По мнению самих германских правозащитников «Русское население в Германии является одним из наиболее ущемлённых в своих гражданских правах национальных меньшинств ФРГ».

Так, по мнению главы отделения Правозащитного союза Германии (организация функционирует в городе Кёльн) Гарри Мурея, в 2011 году только в адрес Кёльнского отделения поступило более 1500 обращений русскоязычных граждан за срочной юридической и правовой помощью. За последние три года Правозащитным союзом получено и зарегистрировано 3762 обращения от граждан. По его словам, права русскоязычных граждан часто ущемляются судебной системой. Суды отказывают в услугах переводчика, процессы проходят без участия адвокатов, масс-медиа и правозащитников. Подобная практика вступает в противоречие с решением Федерального конституционного суда Германии о том, что судебные решения, которые могут оказать влияние на дальнейшую судьбу человека, должны переводиться синхронно и дословно.

Главная проблема мигрантов - выходцев из постсоветских стран, в частности, России (причем эта практика распространяется и на русских немцев, которые также не смогли интегрироваться в немецкое сообщество) - решение правительства Германии о лишении этой категории получения пенсий и социальных выплат. Данное дискриминационное решение распространяется даже на участников Второй мировой войны, хотя ветераны, прослужившие в армии вермахта и нацистских подразделениях, получают вполне стабильные пенсионные выплаты. 

В условиях ограничения прав русскоязычных в Германии, у этого сегмента немецкого общества практически нет шансов на защиту гарантированных законодательством гражданских и социальных прав. Правозащитный союз Германии неоднократно выступал с критикой политики властей Германии в области защиты прав своих граждан, а также прав иммигрантов. Как и в деле притеснения турецкой общины, множество прецедентов нарушения прав этого меньшинства ярко характеризуют сложившуюся ситуацию с правами человека, раскрывают новую концепцию ассимиляции меньшинств либо их принудительного выдворения из страны. Среди множества  прецедентов можно особо выделить дело Лилии Ванзидлер, Медведева-Бернхардта. Особое внимание также вызывает и дело Евгения Скворцова, который столкнулся с полицейским насилием в Германии.

Дело Евгения Скворцова

Евгений Скворцов - русский немец, вместе со своей матерью и сестрой в 2003 году переехали в Германию в г.Лангенфельд. Сразу же после переселения Е. Скворцов попал в поле зрения органов правопорядка.

В сентябре 2005 года Е. Скворцов со своей невестой гостил на дне рождения своего друга Андрея С. Примерно в первом часу ночи, когда Е. Скворцов вместе с другими гостями вышел на автостоянку, внезапно подъехала патрульная полицейская машина. До появления Е. Скворцова в этом местечке произошла драка. После того, как полицейские проверили паспорта всех присутствующих, они заставили пятерых заняться очисткой снега в соседнем парке. Спустя 3 недели Е.Скворцова пригласили в полицейский участок и взяли с него отпечатки пальцев.

А уже через несколько месяцев в мае 2006 года Е. Скворцова пригласили в здание городского суда Лангенфельда, где он познакомился с другим "подозреваемым" В. Кононовым. Их обвиняли в сопротивлении полиции. На суде выяснилось, что полицейские протоколы были сфабрикованы, Скворцов не был знаком с Кононовым, он не был арестован 23 сентября и не содержался в камере предварительного заключения. Дело было закрыто ввиду отсутствия доказательств вины двух "подозреваемых русских". Однако уже в ноябре 2005 года сотрудники городской полиции устроили обыск в квартире Скворцова, обвинив его в хранении украденной аудио-видео техники. Обыск проводился без понятых. Но иммигранта обвинили и в краже велосипеда хозяина квартиры, где он оставался. Скворцов при поддержке Правозащитного центра Германии обратился с встречным иском, и в результате расследования вина иммигранта не была доказана.

Буквально через месяц полицейский патруль вновь остановил и обыскал Скворцова; на сей раз на улице неподалеку от дома. Полицейские потребовали от Скворцова перестать курить, однако не успел иммигрант выяснить причину обыска, как на него с разных сторон набросились полицейские и жестоко избили его. После побоев Скворцов потерял сознание, и очнулся в наручниках в полицейском участке, где встретил бесчеловечное обращение, издевательства и побои продолжились. В результате в августе 2006 года прокуратура Дюссельдорфа обвинила Скворцова в сопротивлении силам правопорядка, а суд наложил на него штраф в размере 400 евро. Иммигрант обвинялся в том, что попытался оказать сопротивление полиции зажигалкой с перочинным ножиком. Однако суд впоследствии на основании показаний свидетелей снял обвинения со Скворцова.

Позиция Amnesty International

С критикой в адрес германских властей за несправедливое подчас отношение к иммигрантам выступила год назад влиятельная международная правозащитная организация Amnesty International. Организация  подвергла германские власти критике за неадекватное обращение с иностранными гражданами, подавшими заявки на получение статуса политических беженцев. Правозащитная организация потребовала искоренить практику, когда беженцы высылаются на родину, где их могут подвергнуть пыткам.  Согласно исследованиям Amnesty International, речь идет, прежде всего, об Афганистане и Пакистане, а также ряде африканских государств, в которых проблемы с соблюдением прав человека вызывают серьезные нарекания.

Позиция Human Rights Watch

Другая влиятельная международная правозащитная организация Human Rights Watch также не оставила без внимания правонарушения в Германии и призвала к ответственности власти этой страны. Так, в своем отчете о ситуации с правами человека за истекший 2012 год, организация особо указала, что в августе 2012 года земля Рейнланд-Пфальц стала шестой по счету федеральной землей, предоставившей свободу передвижения для лиц, просящих политическое убежище. "Однако в 10 других федеральных землях лица, просящие политическое убежище, должны оставаться в пределах ограниченной географической зоны, при нарушении которой нарушители подвергаются штрафу либо заключаются в тюрьму".

В ноябре 2012 года Германии пришлось столкнуться с вопросами Комитета ООН против пыток (КПП) относительно использования дипломатических гарантий и депортации детей-мигрантов без сопровождения взрослых, сообщает Human Rights Watch. В целом,  положение мигрантов и национальных меньшинств в Германии, особенно в свете кризиса мультикультурализма, вызывает серьезную озабоченность этой организации.

Позиция Организации Объединенных Наций

В июле 2012 года Комитет ООН по экономическим, социальным и культурным правам (КЭСКП) выразил свою озабоченность относительно ненадлежащих социальных условий проживания, материального обеспечения, обеспечения занятости и медицинского обслуживания лиц, просящих политическое убежище. В сентябре парламент Германии принял закон, освобождающий персонал школьных учреждений от обязательств по информированию властей о незарегистрированных мигрантах. Усилия оппозиционных партий по распространению данного закона и на работников органов здравоохранения и судов завершились неудачей. В июле КЭСКП рекомендовал Германии усилить шаги по устранению препятствий, мешающих мигрантам получить доступ к образованию и занятости.

В октябре парламент продлил еще на четыре года закон о противодействии терроризму, а также учредил независимую мониторинговую комиссию. В соответствии с законодательством, допускается надзор и анализ полученных данных. В декабре 2010 года суд города Кёльн отказал в иске Халеду эль-Масри против германского правительства за отказ экстрадировать 13 граждан США, предположительно виновных в его передаче в Афганистан в 2004 году.

В октябре Рабочая группа ООН по произвольному задержанию выразила озабоченность относительно превентивного задержания лиц, признанных опасными. Конституционный суд Германии признал данную акцию неконституционной. 

Позиция правительства Германии

В октябре 2010 года канцлер Ангела Меркель, анализируя последствия мультикультуралистической политики в своей стране, открыто выразила позицию и видение своего правительства на будущее сосуществование народов в Германии: «В начале 1960-х наша страна пригласила иностранных работников в Германию, и сейчас они здесь живут… Некоторое время мы сами себя обманывали и говорили себе: «Они у нас не останутся, когда-нибудь они уедут», но так не случилось. И, конечно же, наш подход лежал в мультикультурализме, в том, что мы будем жить рядом и ценить один другого. Этот подход провалился, абсолютно провалился».

В отличие от постколониальных Великобритании и Франции, Германия открыто отвергла  идею дальнейшего мирного сосуществования народов с правом сохранения своего культурного начала, воспринимая лишь единственное разрешение нынешней казалось бы взрывоопасной ситуации - у нацменьшинств есть только один выход: смириться с ассимиляцией либо покинуть Германию, ставшую для многих детей иммигрантов исторической родиной.

Официальная позиция германских властей заключается в том, что представители нацменьшинств, иммигранты, в основном представители турецкой общины, отказываются интегрироваться в немецкое сообщество, предпочитая некое анклавное существование в новом развитом для себя постиндустриальном обществе. То есть, с одной стороны этот пласт населения, приобщаясь к политическим и социальным завоеваниям развитого немецкого общества, наслаждается плодами гарантированной и безопасной жизни, с другой стороны - отвергает чуждые для себя ценности и социальную мораль новой среды.

В результате стремление к сохранению своей национальной и культурной идентичности приводит к нарастанию межкультурного антагонизма, который обуславливает рост националистических тенденций, усиливает отрицание со стороны большинства идеи сосуществования с чуждой культурой, подрывающей главенствующую роль исторической самобытности германского народа.

Следующий раздел